WordPress

Высшая мера социальной поддержки

Высшая мера социальной поддержки - картинка 1
На странице мы попытались полностью раскрыть тему: "Высшая мера социальной поддержки". Если все же возникнуть вопросы, то вы всегда можете написать дежурному специалисту.

Высшая мера социальной поддержки

1. Письмо Всеволода Гаршина М. Т. Лорис-Меликову, главному начальнику особой «Верховной распорядительной комиссии по охранению государственного порядка и общественного спокойствия», 1880 год

«Ваше сиятельство, простите преступника!

В Вашей власти не убить его, не убить человеческую жизнь (о, как мало ценится она человечеством всех партий!) — и в то же время казнить идею, наделавшую уже столько горя, пролившую столько крови и слез виновных и невиновных. Кто знает, быть может, в недалеком будущем она прольет их еще больше.

Пишу Вам это не грозя Вам: чем я могу грозить Вам? Но любя Вас, как честного человека и единственного могущего и мощного слугу правды в России, правды, думаю, вечной.

Вы — сила, Ваше сиятельство, сила, которая не должна вступать в союз с насилием, не должна действовать одним оружием с убийцами и взрывателями невинной молодежи. Помните растерзанные трупы пятого февраля, помните их! Но помните также, что не виселицами и не каторгами, не кинжалами, револьверами и динамитом изменяются идеи, ложные и истинные, но примерами нравственного самоотречения.

Простите человека, убивавшего Вас! Этим Вы казните, вернее скажу, положите начало казни идеи, его пославшей на смерть и убийство, этим же Вы совершенно убьете нравственную силу людей, вложивших в его руку револьвер, направленный вчера против Вашей честной груди.

Ваше сиятельство! В наше время, знаю я, трудно поверить, что могут быть люди, действующие без корыстных целей. Не верьте мне, — этого мне и не нужно, — но поверьте правде, которую Вы найдете в моем письме, и позвольте принести Вам глубокое и искреннее уважение

Подписываюсь во избежание предположения мистификации.

Сейчас услышал я, что завтра казнь. Неужели? Человек власти и чести! умоляю Вас, умиротворите страсти, умоляю Вас (для) ради преступника, ради меня, ради Вас, ради государя, ради Родины и всего мира, ради бога».

2. Карл Маркс, «Смертная казнь», 1853 год

«Наказание, как правило, оправдывалось как средство либо исправления, либо устрашения. Но какое право вы имеете наказывать меня для того, чтобы исправлять или устрашать других? И вдобавок еще история и такая наука как статистика с исчерпывающей очевидностью доказывают, что со времени Каина мир никогда не удавалось ни исправить, ни устрашить наказанием. Как раз наоборот! С точки зрения абстрактного права существует лишь одна теория наказания, которая в абстрактной форме признает достоинство человека: это теория Канта, особенно в той более строгой формулировке, которую придал ей Гегель. Гегель говорит:

„Наказание есть право преступника. Оно — акт его собственной воли. Преступник объявляет нарушение права своим правом. Его преступление есть отрицание права. Наказание есть отрицание этого отрицания, следовательно есть утверждение права, которого домогается сам преступник и которое он сам себе насильно навязывает”.

Высшая мера социальной поддержки - картинка 2Казнь Пугачёва. Художник Виктор Маторин

В этих положениях кое-что, без сомнения, кажется правдоподобным, поскольку Гегель, вместо того чтобы усматривать в преступнике только простой объект, раба юстиции, поднимает его до ранга свободного, самоопределяющегося существа. Но, вникнув несколько глубже в суть дела, мы обнаруживаем, что здесь, как и во многих других случаях, немецкий идеализм лишь санкционирует в мистической форме законы существующего общества. Разве это не заблуждение, когда определенного индивида, с действительными мотивами его поступков, с влияющими на него многообразными социальными условиями подменяют абстракцией „свободной воли”, когда человека как такового подменяют лишь одним из многих его свойств? Такая теория, рассматривающая наказание как результат собственной воли преступника, является лишь спекулятивным выражением древнего „jus talionis” [„права тождественного возмездия” — прим. ред.] — око за око, зуб за зуб, кровь за кровь. Скажем прямо, без всяких длинных повторений: наказание есть не что иное, как средство самозащиты общества против нарушений условий его существования, каковы бы ни были эти условия. Но хорошо же то общество, которое не знает лучшего средства самозащиты, чем палач».

3. Из речи Владимира Соловьева, 1881 год

«Для народа царь не есть представитель закона; нет, он видит в нем носителя своей жизни, сосредоточение своего существа. Царь не есть носитель грубой физической силы для осуществления внешнего закона, но выразитель силы внутренней правды. Но если так, если царь есть личное выражение существа и прежде всего существа духовного, то он должен стоять твердо на том идеальном содержании, которое народ признает верховной нормой своей деятельности. То начало, которое народ признает за духовное, должен признать за истину и царь. Для нового представителя настанет время оправдать свое право на духовное водительство своего народа! Сегодня судятся и верно будут осуждены на смерть преступники 1 марта. Царь может простить их, и если он действительный вождь народа русского, и если он, как и народ, не признает двух правд и одну правду, то он простит их. Если можно простить убийство для самосохранения, то холодное обдуманное убийство беззащитных, называемое смертной казнью, претит душе народа.

Время теперь минута — самоосуждения и самооправдания. Пусть Царь и Самодержавец всероссийский заявит на деле, что он прежде всего христианин, и, как вождь христианского народа, он должен быть христианином. Он не может не простить. Не от нас зависит решение этого дела, и не мы призваны судить царя, всякий судится своими собственными решениями и действиями. Но если государственная власть отречется от христианского начала, если она произвольно вступит в круг убийства, то мы выйдем из него. Отречемся от этого круга убийц. В нем борются два злых начала: первое начало — хаос греха, второе — начало внешнего закона. Но есть и третье — начало благодати. Два первых начала не могут решить борьбы своей, потому что внешний закон может, а грех не есть внутреннее начало благодати, которая упраздняет и грех, и закон. Русский народ всегда держится бессознательно этого третьего начала. Признаем же и мы его сознательно, что мы стоим под знаменем Христа. Что мы признаем его Богом любви, и тогда мы войдем в единстве с народом. В нашем научном свете он увидит свой собственный свет и услышит нас. И пойдет за нами»

4. Элиас Канетти, «Масса и власть», 1960

«. земным властителям не так просто, как Господу. Они не вечны; их подданные знают, что их дни тоже сочтены. И конец этих дней можно даже ускорить. Как всегда, это делается с помощью насилия. Кто перестал повиноваться, тот решается на борьбу. Ни один властитель не может быть раз и навсегда уверен в покорности своих людей. Покуда они позволяют ему себя убивать, он может спать спокойно. Но едва кому-то удастся избежать приговора, властитель оказывается в опасности.

Чувство этой опасности никогда не покидает обладателя власти. Позднее, когда речь зайдет о природе приказа, будет показано, что его страхи должны становиться тем сильней, чем больше его приказов выполнено. Он может успокоить их, лишь преподав урок. Ему нужна будет казнь ради самой казни, даже если жертва не так уж виновата. Время от времени ему придется повторять казни — тем чаще, чем быстрее растут его сомнения. Самые надежные, можно сказать, самые желанные его подданные — это те, кто посланы им на смерть.

Ибо каждая казнь, за которую он ответствен, прибавляет ему немного силы. Это сила пережившего других, которой он таким образом набирается. Его жертвы вовсе не собирались на самом деле выступить против него, но они могли бы это сделать. Его страх превращает их может быть, только задним числом во врагов, которые против него боролись. Он их осудил, они побеждены, он их пережил. Право выносить смертные приговоры в его руках становится оружием наподобие любого другого, только гораздо действенней».

5. Владимир Короленко, «Бытовое явление. Заметки публициста о смертной казни», 1910

«. депутат Родичев говорил с горьким унынием: „Если мы и признаем обсуждаемую статью (об отмене смертной казни) за закон, в чем же изменится положение дела? Вы убеждены, что этот параграф станет законом и казни прекратятся. Но, господа, каждый из нас понимает, что это не так. ”

И действительно, это оказалось не так. Кто теперь вспоминает на Руси, что в заседании 19 июня 1906 года в первую Государственную думу внесен законопроект, состоявший из двух статей:

Статья первая: Смертная казнь отменяется.

Статья вторая: Во всех случаях, в которых действующими законами установлена смертная казнь, она заменяется непосредственно следующим по тяжести наказанием.

Высшая мера социальной поддержки - картинка 4Уэйн Хааг. «Тайберн» Фото: crimerecords.info

И что этот законопроект Государственной думой принят. И что он облечен в форму закона. Новый закон унесен потоком событий, смывших первую Думу, а факт остался. Виселица опять принялась за работу, и еще никогда, быть может, со времени Грозного, Россия не видала такого количества смертных казней. До своего „обновления” старая Россия знала хронические голодовки и повальные болезни. Теперь к этим привычным явлениям наша своеобразная конституция прибавила новое. Среди обычных рубрик смертности (от голода, тифа, дифтерита, скарлатины, холеры, чумы) нужно отвести место новой графе: „от виселицы”. Почти ежедневно, в предутренние часы, когда над огромною страной царит крепкий сон, где-нибудь по тюремным коридорам зловеще стучат шаги, кого-нибудь подымают от кошмарного забытья и ведут, здорового и полного сил, к готовой могиле.

Да, как не признать, что русская история идет самобытными и необъяснимыми путями. Всюду на свете введение конституций сопровождалось хотя бы временными облегчениями: амнистиями, смягчением репрессий. Только у нас вместе с конституцией вошла смертная казнь как хозяйка в дом русского правосудия. Вошла и расположилась прочно, надолго, как настоящее бытовое явление, затяжное, повальное, хроническое. »

6. Мишель Фуко, «Надзирать и наказывать», 1975 год

7. Юлий Мартов, «Долой смертную казнь», 1918 год

«Мы, социал-демократы, против всякого террора — террора снизу и террора сверху.

А потому мы и против смертной казни — этого крайнего средства террора, т. е. устрашения, к которому прибегают все правители, лишенные доверия народа.

Борьба против смертной казни была написана на знамени всех борцов за свободу и счастье русского народа, всех борцов за социализм.

Многострадальная история русского народа освятила виселицу и эшафот, окружила их ореолом мученичества. Лучшие люди России прошли по ступенькам эшафота, стояли под дулами ружей карательного отряда. Лев Толстой, Короленко, Максим Горький, ряд художников заклеймили бездушное дело убийства связанного и безоружного человека именем закона.

И теперь нашлась партия, именующая себя революционной, рабочей и социалистической, которая посягнула на эту святую ненависть русского народа к смертной казни! Которая дерзнула приобщить снова палача к сонму высших носителей государственной власти! Которая от царизма заимствовала кровавую религию человекоубийства по суду — во имя интересов государства!

Позор революционерам, которые своими казнями оправдывают казни, совершенные Николаем и его министрами и проклятые рядом поколений русского народа!

Позор людям, которые своими скорострельными судами снимают позорное пятно с подлых, ненавистных народу, военно-полевых судов Столыпина!

Позор партии, которая званием социалиста пытается освятить гнусное ремесло палача!

В 1910 году на международном социалистическом съезде в Копенгагене было принято решение бороться во всех странах против варварства смертной казни.

Высшая мера социальной поддержки - картинка 5Василий Верещагин. «Казнь первомартовцев»

Международный социализм признал, что социалисты никогда, ни при каких условиях не могут мириться с хладнокровным убийством безоружных людей по приказу государства, именуемым смертной казнью.

Под этим решением, товарищи, подписались все нынешние вожди большевистской партии: Ленин, Зиновьев, Троцкий, Каменев, Радек, Луначарский. Их я видел там, в Копенгагене, поднимающими руки за резолюцию, объявляющую войну смертной казни.

Я видел их затем в Петрограде в июле прошлого года протестующими против того, чтобы даже во время войны, даже к изменникам применялась смертная казнь.

Я вижу их теперь применяющими смертную казнь направо и налево, против буржуазии и рабочих, против крестьян и офицеров, вижу их требующими от своих подчиненных, чтобы они не считали жертв, чтобы они подвергали смертной казни возможно больше противников большевистской власти».

8. Альбер Камю, «Размышления о гильотине», 1957 год

http://gorky.media/context/vysshaya-mera-sotsialnoj-zashhity/

Высшая мера социальной защиты

Большой словарь русских поговорок. — М: Олма Медиа Групп . В. М. Мокиенко, Т. Г. Никитина . 2007 .

Смотреть что такое «Высшая мера социальной защиты» в других словарях:

Высшая мера — См. также: Высшая мера (фильм) Высшая мера (сокращённо от высшая мера социальной защиты или высшая мера уголовного наказания) название смертной казни в советском уголовном праве. История Основная статья: Смертная казнь в России В первом УК РСФСР… … Википедия

мера — , ы, ж. ** Высшая мера социальной защиты. ирон. Расстрел, казнь. ◘ Возникли эвфемизмы как словесный камуфляж массовых террористических актов и неправовых действий: “высшая мера социальной защиты” казнь. Зильберт, 1994, 50 … Толковый словарь языка Совдепии

МЕРА — До сих мер. Кар. До сих пор, до этого места. СРГК 3, 200. Со всех мер. 1. Прибайк., Сиб. Одобр. О чём л. превосходном, замечательном. СНФП, 95; СФС, 47. 2. Морд., Сиб. Одобр. О человеке, обладающем всеми необходимыми достоинствами. СРГМ 1986, 23; … Большой словарь русских поговорок

МЕРА — МЕРА, меры, жен. 1. Единица измерения протяжения или емкости. Мера длины. Мера веса. Меры сыпучих тел. Кубические меры. 2. Предел, граница, размер. «Чудится, будто… голубая зеркальная дорога без меры в ширину, без конца в длину реет и вьется по… … Толковый словарь Ушакова

Смертная казнь — Причинение смерти Убийство Заказное убийство Массовое убийство Детоубийство Отцеубийство … Википедия

Обсуждение смертной казни — общественная дискуссия с участием широкого круга учёных, политических, общественных и религиозных деятелей, организаций, общественных движений, обсуждающая вопрос допустимости применения смертной казни как средства уголовного наказания,… … Википедия

Голодомор на Украине — История Украины … Википедия

Использование голодомора в политических целях — Голодомор на Украине массовый голод, охватывавший обширные территории и приведший к значительным человеческим жертвам на территории Украинской ССР в первой половине 1933 года, являющийся частью общего голода в СССР 1932 1933[1]. Точных данных по… … Википедия

Политизация голода на Украине 1932-1933 годов — Голодомор на Украине массовый голод, охватывавший обширные территории и приведший к значительным человеческим жертвам на территории Украинской ССР в первой половине 1933 года, являющийся частью общего голода в СССР 1932 1933[1]. Точных данных по… … Википедия

Фальсификация голодоморной истории — Голодомор на Украине массовый голод, охватывавший обширные территории и приведший к значительным человеческим жертвам на территории Украинской ССР в первой половине 1933 года, являющийся частью общего голода в СССР 1932 1933[1]. Точных данных по… … Википедия

http://dic.academic.ru/dic.nsf/proverbs/30783/%D0%92%D1%8B%D1%81%D1%88%D0%B0%D1%8F

Высшая мера социальной поддержки

Словосочетание «высшая мера» стало в СССР эвфемизмом расстрела. И если кого-то сегодня спросить о значении фразы, то почти наверняка вам ответят, что имеется в виду высшая мера [уголовного] наказания. Но на самом деле изначально этот термин имел в Конституции иное значение.

Высшая мера социальной защиты

Именно так называлась смертная казнь в первых Конституции и УК РСФРС образца 1922 года. Новообразованное советское государство, открещиваясь от зверств Гражданской войны, исключило смертную казнь из системы уголовных наказаний и рассматривало ее как исключительную меру. Причем носящую временный характер — в коммунистическом государстве ни преступлений, ни наказаний за них не предполагалось.

В такой ситуации советские законодатели более всего напоминали страуса, спрятавшего голову в песок. На самом же деле скрытый юридический смысл в таком подходе имелся. Трактовка «высшая мера социальной защиты» предполагала не наказание преступника, а защиту от него социума. Советские законодатели и исполнители при этом всего лишь выбирали из двух зол наименьшее.

Высшая мера уголовного наказания

Признать, что полный отказ от смертной казни пока невозможен, пришлось довольно скоро. В 1926 году было затеяно масштабное изменение законодательства с целью привести Конституции и Кодексы всех союзных республик к общему знаменателю. В новой редакции смертная казнь была включена в систему уголовных наказаний как высшая мера. Правда, количество статей, по которым она могла применяться, по сравнению с предыдущей редакцией, было снижено вдвое.


Впоследствии правоприменение наказания несколько раз расширялось различными законодательными актами. В 1935 году оно было распространено на несовершеннолетних подростков и как минимум однажды, в 1940 году, было применено на практике.


Очередной виток борьбы со смертной казнью пришелся на «хрущевскую оттепель». В новой редакции УК РСФСР расстрел трактовался как «исключительная мера наказания», так как в будущем его планировалось отменить. Несмотря на свою исключительность, смертная казнь и после 1960-х оставалась довольно распространенным в СССР наказанием.


http://russian7.ru/post/vysshaya-mera-socialnoy-zashhity-poche/

Высшая мера социальной поддержки

«24.09.2012
Каждый раз, когда слышишь, что в других странах очередной высокопоставленный чиновник осужден на десятки лет заключения за коррупцию, приговорен к смертной казни или пусть даже просто лишен поста за какой-то неблаговидный поступок, невольно завидуешь. Нет, ну какие все-таки молодцы! Не те, конечно, кто не устоял перед соблазном и протянул руки к казенному добру, а те, кто их отправляет безапелляционно на нары или электрический стул. А чего ждут в нашей стране? Почему бесконечно сетуют на высокий уровень коррумпированности чиновников и при этом не пытаются как-то изменить ситуацию? Не нужно «изобретать велосипед» – ведь давно уже всё придумано. Просто осталось перенять опыт того же Китая, где коррупция является смертельно наказуемым деянием, и не существует никакого покровительства – друг или родственник не спасает проворовавшегося служащего. Но мы, конечно, «не ищем легких путей» и будем годами разводить демагогию по поводу того, на сколько процентов подрос уровень коррупции за год и как сложно со всей этой бедой нам справиться. Невольно рождается вывод: видимо, нам и так хорошо…
Борьба с коррупцией «у них»…

31.08.2009
Выпил – готовься к смерти. Именно так считают власти Китая, которые собираются ввести смертную казнь за управление автомобилем в состоянии алкогольного опьянения.
Раньше в Поднебесной пытались бороться с пьянством за рулем вполне привычными методами – штрафовали и лишали прав. Теперь же чаша терпения властей переполнилась. Поэтому особо «отличившихся» водителей, которых поймают под «градусом», теперь ожидает расстрел. Несмотря на то, что пока такие меры применяются лишь в качестве эксперимента, смертный приговор уже вынесли мотоциклисту, которые врезался в толпу и сбил насмерть 5 человек.
Итоги инициативы властей налицо: количество нетрезвых водителей в стране сократилось в разы. Причем, полицейские контролируют не только основные трассы города, но и самые «злачные» места – районы с большим количеством баров и ресторанов.
Если же учесть, что смертная казнь за коррупцию в Китае введена достаточно давно, то отделаться взяткой у водителей, скорее всего, не получится.

19 ноября 2010
В Китае к смертной казни приговорили водителя, который в нетрезвом виде сбил 11 человек, двое из которых скончались, сообщает РИА Новости.
В марте этого года 33-летний Дун Фэй сбил женщину в городе Фуян, но скрылся с места происшествия, выключив фары. Затем мужчина сбил еще десять пешеходов после чего, не справившись с управлением, врезался в грузовик.
Суд над водителем продолжался восемь месяцев и проходил на фоне ужесточения Китаем ответственности за вождение в состоянии алкогольного опьянения.

http://subscribe.ru/group/svobodnyij-mikrofon/3677291/

Высшая мера социальной защиты

Сделать ее заметнее в лентах пользователей или получить ПРОМО-позицию, чтобы вашу статью прочитали тысячи человек.

  • Стандартное промо
  • 3 000 промо-показов 49
  • 5 000 промо-показов 65
  • 30 000 промо-показов 299
  • Выделить фоном 49

Статистика по промо-позициям отражена в платежах.

Поделитесь вашей статьей с друзьями через социальные сети.

Ой, простите, но у вас недостаточно континентальных рублей для продвижения записи.

Получите континентальные рубли,
пригласив своих друзей на Конт.

Всю Россию всколыхнуло убийство девятилетней Лизы Киселёвой в Саратове. В преступлении признался ранее неоднократно судимый Михаил Туватин.

На месте преступления сопровождении сотрудников правоохранительных органов уже находился подозреваемый в убийстве Михаил Туватин. Возмущённые жители города устроили у гаражей стихийный митинг и потребовали выдать им Туватина для самосуда. Чтобы не этого не допустить силовики для защиты подозреваемого, применили слезоточивый газ. Люди были готовы растерзать его.

В связи с этим происшествием вновь остро встал вопрос о снятии моратория на смертную казнь, чтобы оградить общество от «неисправимых». Есть много ЗА и ПРОТИВ такого вида наказания, как исключительной меры, или как говорили раньше «Высшая мера социальной защиты», впрочем выводы сделает каждый сам за себя. Аргумент, дескать, если человека казнили, то ничего не исправить – не проходит, так как это вопрос к качеству следствия. Некоторые говорят, что казнь не исправляет преступника, а вот наказание может вернуть в общество полноценного человека. Весьма сомнительно, ведь Туватин был уже неоднократно судим, в том числе и за преступления на сексуальной почве, видимо не исправился. Среди аргументов за смертную казнь есть такой – осуждённый может сбежать или при чрезвычайных обстоятельствах каким-либо образом покинуть место заключения. Кроме того, через 25 лет он может подать прошение об освобождении. Кто знает, чем он займётся на воле?

Интересна реакция власти на всё это, как заявили в Кремле и Государственной Думе не обсуждают вопрос возвращения смертной казни.

Смертная казнь ведь назначается не только за убийства и изнасилования, но и ряд других тяжких и особо тяжких преступлений.

Вот только у меня такой вопрос, как будут чувствовать себя родственники и близкие жертв преступлений, когда их родные убиты, преступник живой, ест, пьёт, занимается спортом и читает книги. А ведь в том числе и они кормят их на те налоги, что платят в бюджет.

http://cont.ws/post/1472129

Высшая мера социальной защиты — Маркс, Фуко, Короленко, Камю, Мартов и другие о смертной казни

«Высшая мера социальной защиты» — таким эвфемизмом на заре советской власти заменяли выражение «смертная казнь». В последний раз в России это наказание применялось в 1996 году, а с 1997 года, после подписания Протокола № 6 к Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, вынесение смертных протоколов в нашей стране невозможно. Тем не менее разговоры о возвращении к наказанию в виде лишения человека жизни довольно часто — но пока безрезультатно — возобновляются. В последний раз это произошло совсем недавно, и мы решили вспомнить, что думали о смертной казни писатели, мыслители и общественные деятели прежних времен.

1. Письмо Всеволода Гаршина М. Т. Лорис-Меликову, главному начальнику особой «Верховной распорядительной комиссии по охранению государственного порядка и общественного спокойствия», 1880 год

«Ваше сиятельство, простите преступника!

В Вашей власти не убить его, не убить человеческую жизнь (о, как мало ценится она человечеством всех партий!) — и в то же время казнить идею, наделавшую уже столько горя, пролившую столько крови и слез виновных и невиновных. Кто знает, быть может, в недалеком будущем она прольет их еще больше.

Пишу Вам это не грозя Вам: чем я могу грозить Вам? Но любя Вас, как честного человека и единственного могущего и мощного слугу правды в России, правды, думаю, вечной.

Вы — сила, Ваше сиятельство, сила, которая не должна вступать в союз с насилием, не должна действовать одним оружием с убийцами и взрывателями невинной молодежи. Помните растерзанные трупы пятого февраля, помните их! Но помните также, что не виселицами и не каторгами, не кинжалами, револьверами и динамитом изменяются идеи, ложные и истинные, но примерами нравственного самоотречения.

Простите человека, убивавшего Вас! Этим Вы казните, вернее скажу, положите начало казни идеи, его пославшей на смерть и убийство, этим же Вы совершенно убьете нравственную силу людей, вложивших в его руку револьвер, направленный вчера против Вашей честной груди.

Ваше сиятельство! В наше время, знаю я, трудно поверить, что могут быть люди, действующие без корыстных целей. Не верьте мне, — этого мне и не нужно, — но поверьте правде, которую Вы найдете в моем письме, и позвольте принести Вам глубокое и искреннее уважение

Подписываюсь во избежание предположения мистификации.

Сейчас услышал я, что завтра казнь. Неужели? Человек власти и чести! умоляю Вас, умиротворите страсти, умоляю Вас (для) ради преступника, ради меня, ради Вас, ради государя, ради Родины и всего мира, ради бога».

2. Карл Маркс, «Смертная казнь», 1853 год

«Наказание, как правило, оправдывалось как средство либо исправления, либо устрашения. Но какое право вы имеете наказывать меня для того, чтобы исправлять или устрашать других? И вдобавок еще история и такая наука как статистика с исчерпывающей очевидностью доказывают, что со времени Каина мир никогда не удавалось ни исправить, ни устрашить наказанием. Как раз наоборот! С точки зрения абстрактного права существует лишь одна теория наказания, которая в абстрактной форме признает достоинство человека: это теория Канта, особенно в той более строгой формулировке, которую придал ей Гегель. Гегель говорит:

„Наказание есть право преступника. Оно — акт его собственной воли. Преступник объявляет нарушение права своим правом. Его преступление есть отрицание права. Наказание есть отрицание этого отрицания, следовательно есть утверждение права, которого домогается сам преступник и которое он сам себе насильно навязывает”.

В этих положениях кое-что, без сомнения, кажется правдоподобным, поскольку Гегель, вместо того чтобы усматривать в преступнике только простой объект, раба юстиции, поднимает его до ранга свободного, самоопределяющегося существа. Но, вникнув несколько глубже в суть дела, мы обнаруживаем, что здесь, как и во многих других случаях, немецкий идеализм лишь санкционирует в мистической форме законы существующего общества. Разве это не заблуждение, когда определенного индивида, с действительными мотивами его поступков, с влияющими на него многообразными социальными условиями подменяют абстракцией „свободной воли”, когда человека как такового подменяют лишь одним из многих его свойств? Такая теория, рассматривающая наказание как результат собственной воли преступника, является лишь спекулятивным выражением древнего „jus talionis” [„права тождественного возмездия” — прим. ред.] — око за око, зуб за зуб, кровь за кровь. Скажем прямо, без всяких длинных повторений: наказание есть не что иное, как средство самозащиты общества против нарушений условий его существования, каковы бы ни были эти условия. Но хорошо же то общество, которое не знает лучшего средства самозащиты, чем палач».

3. Из речи Владимира Соловьева, 1881 год

«Для народа царь не есть представитель закона; нет, он видит в нем носителя своей жизни, сосредоточение своего существа. Царь не есть носитель грубой физической силы для осуществления внешнего закона, но выразитель силы внутренней правды. Но если так, если царь есть личное выражение существа и прежде всего существа духовного, то он должен стоять твердо на том идеальном содержании, которое народ признает верховной нормой своей деятельности. То начало, которое народ признает за духовное, должен признать за истину и царь. Для нового представителя настанет время оправдать свое право на духовное водительство своего народа! Сегодня судятся и верно будут осуждены на смерть преступники 1 марта. Царь может простить их, и если он действительный вождь народа русского, и если он, как и народ, не признает двух правд и одну правду, то он простит их. Если можно простить убийство для самосохранения, то холодное обдуманное убийство беззащитных, называемое смертной казнью, претит душе народа.

Время теперь минута — самоосуждения и самооправдания. Пусть Царь и Самодержавец всероссийский заявит на деле, что он прежде всего христианин, и, как вождь христианского народа, он должен быть христианином. Он не может не простить. Не от нас зависит решение этого дела, и не мы призваны судить царя, всякий судится своими собственными решениями и действиями. Но если государственная власть отречется от христианского начала, если она произвольно вступит в круг убийства, то мы выйдем из него. Отречемся от этого круга убийц. В нем борются два злых начала: первое начало — хаос греха, второе — начало внешнего закона. Но есть и третье — начало благодати. Два первых начала не могут решить борьбы своей, потому что внешний закон может, а грех не есть внутреннее начало благодати, которая упраздняет и грех, и закон. Русский народ всегда держится бессознательно этого третьего начала. Признаем же и мы его сознательно, что мы стоим под знаменем Христа. Что мы признаем его Богом любви, и тогда мы войдем в единстве с народом. В нашем научном свете он увидит свой собственный свет и услышит нас. И пойдет за нами»

4. Элиас Канетти, «Масса и власть», 1960

«. земным властителям не так просто, как Господу. Они не вечны; их подданные знают, что их дни тоже сочтены. И конец этих дней можно даже ускорить. Как всегда, это делается с помощью насилия. Кто перестал повиноваться, тот решается на борьбу. Ни один властитель не может быть раз и навсегда уверен в покорности своих людей. Покуда они позволяют ему себя убивать, он может спать спокойно. Но едва кому-то удастся избежать приговора, властитель оказывается в опасности.

Чувство этой опасности никогда не покидает обладателя власти. Позднее, когда речь зайдет о природе приказа, будет показано, что его страхи должны становиться тем сильней, чем больше его приказов выполнено. Он может успокоить их, лишь преподав урок. Ему нужна будет казнь ради самой казни, даже если жертва не так уж виновата. Время от времени ему придется повторять казни — тем чаще, чем быстрее растут его сомнения. Самые надежные, можно сказать, самые желанные его подданные — это те, кто посланы им на смерть.

Ибо каждая казнь, за которую он ответствен, прибавляет ему немного силы. Это сила пережившего других, которой он таким образом набирается. Его жертвы вовсе не собирались на самом деле выступить против него, но они могли бы это сделать. Его страх превращает их может быть, только задним числом во врагов, которые против него боролись. Он их осудил, они побеждены, он их пережил. Право выносить смертные приговоры в его руках становится оружием наподобие любого другого, только гораздо действенней».

5. Владимир Короленко, «Бытовое явление. Заметки публициста о смертной казни», 1910

«. депутат Родичев говорил с горьким унынием: „Если мы и признаем обсуждаемую статью (об отмене смертной казни) за закон, в чем же изменится положение дела? Вы убеждены, что этот параграф станет законом и казни прекратятся. Но, господа, каждый из нас понимает, что это не так. ”

И действительно, это оказалось не так. Кто теперь вспоминает на Руси, что в заседании 19 июня 1906 года в первую Государственную думу внесен законопроект, состоявший из двух статей:

Статья первая: Смертная казнь отменяется.

Статья вторая: Во всех случаях, в которых действующими законами установлена смертная казнь, она заменяется непосредственно следующим по тяжести наказанием.

И что этот законопроект Государственной думой принят. И что он облечен в форму закона. Новый закон унесен потоком событий, смывших первую Думу, а факт остался. Виселица опять принялась за работу, и еще никогда, быть может, со времени Грозного, Россия не видала такого количества смертных казней. До своего „обновления” старая Россия знала хронические голодовки и повальные болезни. Теперь к этим привычным явлениям наша своеобразная конституция прибавила новое. Среди обычных рубрик смертности (от голода, тифа, дифтерита, скарлатины, холеры, чумы) нужно отвести место новой графе: „от виселицы”. Почти ежедневно, в предутренние часы, когда над огромною страной царит крепкий сон, где-нибудь по тюремным коридорам зловеще стучат шаги, кого-нибудь подымают от кошмарного забытья и ведут, здорового и полного сил, к готовой могиле.

Да, как не признать, что русская история идет самобытными и необъяснимыми путями. Всюду на свете введение конституций сопровождалось хотя бы временными облегчениями: амнистиями, смягчением репрессий. Только у нас вместе с конституцией вошла смертная казнь как хозяйка в дом русского правосудия. Вошла и расположилась прочно, надолго, как настоящее бытовое явление, затяжное, повальное, хроническое. »

6. Мишель Фуко, «Надзирать и наказывать», 1975 год

7. Юлий Мартов, «Долой смертную казнь», 1918 год

«Мы, социал-демократы, против всякого террора — террора снизу и террора сверху.

А потому мы и против смертной казни — этого крайнего средства террора, т. е. устрашения, к которому прибегают все правители, лишенные доверия народа.

Борьба против смертной казни была написана на знамени всех борцов за свободу и счастье русского народа, всех борцов за социализм.

Многострадальная история русского народа освятила виселицу и эшафот, окружила их ореолом мученичества. Лучшие люди России прошли по ступенькам эшафота, стояли под дулами ружей карательного отряда. Лев Толстой, Короленко, Максим Горький, ряд художников заклеймили бездушное дело убийства связанного и безоружного человека именем закона.

И теперь нашлась партия, именующая себя революционной, рабочей и социалистической, которая посягнула на эту святую ненависть русского народа к смертной казни! Которая дерзнула приобщить снова палача к сонму высших носителей государственной власти! Которая от царизма заимствовала кровавую религию человекоубийства по суду — во имя интересов государства!

Позор революционерам, которые своими казнями оправдывают казни, совершенные Николаем и его министрами и проклятые рядом поколений русского народа!

Позор людям, которые своими скорострельными судами снимают позорное пятно с подлых, ненавистных народу, военно-полевых судов Столыпина!

Позор партии, которая званием социалиста пытается освятить гнусное ремесло палача!

В 1910 году на международном социалистическом съезде в Копенгагене было принято решение бороться во всех странах против варварства смертной казни.

Международный социализм признал, что социалисты никогда, ни при каких условиях не могут мириться с хладнокровным убийством безоружных людей по приказу государства, именуемым смертной казнью.

Под этим решением, товарищи, подписались все нынешние вожди большевистской партии: Ленин, Зиновьев, Троцкий, Каменев, Радек, Луначарский. Их я видел там, в Копенгагене, поднимающими руки за резолюцию, объявляющую войну смертной казни.

Я видел их затем в Петрограде в июле прошлого года протестующими против того, чтобы даже во время войны, даже к изменникам применялась смертная казнь.

Я вижу их теперь применяющими смертную казнь направо и налево, против буржуазии и рабочих, против крестьян и офицеров, вижу их требующими от своих подчиненных, чтобы они не считали жертв, чтобы они подвергали смертной казни возможно больше противников большевистской власти».

8. Альбер Камю, «Размышления о гильотине», 1957 год

http://postmodernism.livejournal.com/2077218.html

Добавить комментарий

Мы в соцсетях

Подписывайтесь на наши группы в социальных сетях